Добро пожаловать

Мы рады приветствовать вас на нашем сайте

И вот, Тюхин, я, как тот герой Достоевского (помнишь безымянного, смешного, возомнившего, будто он и впрямь смог совратить кого-то, чело- века?), как тот недостоверный, совершенно нерусский чудик, я встал и по- шел, пошел.

И пошел я, пошел за клубочком моим за волшебным - все под горку, под горку и - в горку, и в хлам, и в разборку, через пир на весь мир, через тыр, через пыр, через мыр, по Наклонной, Окольной, Прокольной, Чумной, Малахольной, Кодеиновой, бля, Протокольной и Вжопуукольной, по той сучьей зиме, как по залитой вермутом простыне, на рогах, на бровях, весь в кровях - за Клубочком, к Удельнинской росс- тани.

А потом уж - как водится - решения, оргвыво- ды, прокурорские проверки. ): "Томит, бля, совесть, мучит по утрам похмельная, бля, жажда покаянья!. В это время толпа еще разок дружно ахнула.

Рядовой Ловко это вы нас из ведра, - загундел он, не сводя с меня теплого отеческого взора. Когда он оторвался наконец от огня, я даже ойкнул. (переходя на рыдания). - это кот мой. Одна лишь граната да смертная немочь души от него, химероида, и оста- лись. Пышущий жаром космический аппарат, свиристя сервомоторами, убирал пушки. Ко- роче, когда этот змей, пучась, зашипел: "Да ведь шлепнут же, ах ведь же.

будет ждать вас там. А потому, когда и громила Афедронов, уже разбинтованный, уже при полном параде, когда и этот перешибатель ко- нечностей заговорил стихами владельца некоего письменного стола, я ни- чуть не удивился. Эту мою гневную тираду он выслушал высокомерно скрестив руки на гру- ди. Казалось бы, - столько дел, воскресай по-хорошему, берись засучив рукава за работенку: тут тебе и борьба с космополитами, и эти ваши. Странный лес открылся мне с холма. Насколько я понял, речь шла о деревянном сарайчике, о дровяном, из горбыля сколоченном, одном из сотен таких же, послевоенных, в промежутке между Смольным собором и левым - стасовским - флигелем монастыря.

Глава восемнадцатая Катастрофа На прилавке перед ним была табличка: АПЕЛСЫН-ЛЫМОН. И она садится. Передаем важное правительственное сообщение. Ведь это надо же - совратить такого чистого, беззаветно преданного идеям И хотелось жить. Х а п о в. Воды, - прохрипел он. Шаги его - удаляющи- еся, исполненные достоинства - звучали еще какое-то непродолжительное время, затем, уже у самых дверей, покойничек споткнулся о тазик и совсем уж неинтеллигентно выразился.

- прошептал заика трагическим шепотом. Полной уверенности, разумеется, не было. может я на рыночек сбе- гаю. Тебе, Тюхин, думаю, не надо объяснять, какое удовольствие испытал наш общий знакомый. Про старшину Сундукова, героически погибшего товарища, доверие кото- рого я так преступно не оправдал, я старался даже не вспоминать.

Хуже. Нет, ну какая сволочь!. Опять - Вальтер фон дер Гутен-Морген. Говоря по-нашему, по-русски: сна- чала стукнул, а потом еще и шлепнул!. Не знаю, - прошептал я. - спросил я. А вы, Эдуард Михаилсергеевич, не торопитесь. Спичечный коробок с нашим советским МИГом на этикетке. м-ме. Да потому что - "нуга" это. Тьфу, тьфу на вас. Тазик свалился под утро. - сурово сказал он. Идем (иду?) в российское по- сольство.

Глава восемнадцатая Катастрофа На прилавке перед ним была табличка: АПЕЛСЫН-ЛЫМОН. " Глава десятая Началось!. И выдохся, и батарейки сели!. После таких концертов не надо было и двух пальцев в рот совать, Тюхин. Выходил, заживил ра- ну лошожьей магией, целительной травяной жевкой. А релейка?. А ведь, как известно, ни на что путное, кроме самодезинтеграции, эта нация не способна.